Get Adobe Flash player

postheadericon Всегда передом

Из более чем тысячи человек, населяющих сегодня Нарышкино, лишь трое мужчин имеет статус ветеранов Великой Отечественной войны. Нет, фронтовиками они, подростки военного времени, из-за своих малых лет не могли быть. Считаются тружениками тыла. Заметим, что женщин, имеющих это почётное звание, куда больше. А из мужчин, повторимся, только трое. Двое из них – Иван Васильевич Рябов и Михаил Афанасьевич Поздышев – родились в 1929 году. Герой нашего рассказа – Василий Фёдорович Макарцов – чуть моложе возрастом, 1932 года рождения. 

Достоин восхищения

Будучи учеником начальных классов в Трёх Овражках, помню его ещё совсем молодым – двадцатипятилетним. Вся детвора посёлка восхищалась его силой. Про Шварценеггера или ему подобных мы тогда и слыхом не слыхивали. А тут свой богатырь, доморощенный. Пересказывали из уст в уста недавнюю историю. 

Ранней зимой 1957 года наша семья готовилась к переезду из Нарышкина в посёлок Три Овражка, где стоял просторный и ещё не  потерявший новизны пятистенный дом нашей бабушки Матрёны. Отец на санях за один – два рейса уже перевёз весь немудрёный скраб, а перед самым нашим приездом пожарче истопил печки, чтобы наутро доставить детей в тепло. Да, видно, переборщил с дровами. Глухой декабрьской ночью около одной из печек прогорела потолочная доска, и огонь  готовился вот-вот разгуляться.

Дом Макарцовых стоял напротив нашего чуть-чуть наискосок, через дорогу. Василий Фёдорович, заметив пламя, не одеваясь, бросился на улицу, не забыв захватить на бегу топор. Забитый в дверной косяк кованый пробой, на который вешают замок, он вырвал одним движением топора и, не дожидаясь чьей-либо подмоги, потушил огонь.
И хотя наш переезд из-за непредвиденных обстоятельств на день-два оказался перенесённым, все, естественно, были благодарны добровольцу-огнеборцу. 

Во главе косарей

Титул самого сильного мужика, а всех их было в посёлке десятка полтора, не считая Бададана, Харитоныча, деда Миколашки и других стриков, чей возраст уже перевалил за шестьдесят, за Василием Фёдоровичем закрепился навсегда. Случись, на лесоповале надо стаскивать в одно место двух- или трёхметровые брёвна, под комель становился непременно он. 

Для непосвящённого читателя поясню, что комель – это та часть ствола, что ближе к корню, она, естественно, толще, а значит, и куда тяжелее. Макарцов всегда подставлял своё плечо под комель. Ставили как-то дом в Нарышкине. Он, как обычно, берёт бревно за комель, а на другом конце вдвоём еле поднимают. 

Казалось, что не знает устали. Как и на сенокосе. До сих пор стоит перед глазами картина. Мужики вышли с косами на место, где когда-то, при колхозе «Челюскинец», стоял зерноток. Трава пусть и невысокая, но густая, про которую говорят: «Мышь не проползёт». Первым в ряду идёт, конечно же Макарцов. Коса в его руках не какая-то «восьмёрка», а самая что ни на есть длинная «девятиручка», длиннее которой наша промышленность не выпускала.

Машет он ею играючи, кажется, даже не напрягая силы. Кто хоть раз держал косу, прекрасно знает, насколько тяжёл этот труд, а особенно, когда роса уже спадёт, да если ещё травостой густой да низкий. Кажется, что ребро за ребро заходит, пот застилает глаза… Прошли мужики каждый свой прокос – сразу видно из кого какой косарь. У Василия Фёдоровича прокос самый широкий – под три метра – и самый чистый, словно бритвой бреет, ни одной торчащей травинки не видно, скошено под самый грунт. 

Случалось, попадёшь уже после косовицы на какое-то другое место, мы, ребятня, без труда определяли, где дяди Васин Прокос. Тут и угадывать было нечего. Самый широкий и самый чистый. Все в посёлке так и говорили о нём: «Всегда передом», вкладывая в слова и уважение к человеку, и восхищение им.

Любой крестьянский труд был ему привычен с малых лет. А как же иначе?! Отец, Фёдор Иванович, пропал без вести в первый же год войны. Мать, Дарья Дмитриевна, осталась с четырьмя детьми на руках. Первенец, Иван, к тому времени был уже взрослым, вскоре после войны его призвали в Армию. Василий в тринадцать лет остался за старшего в доме. Создав свою семью, переезжает из Нарышкино в Три Овражка, где ставит дом сначала себе, а затем тёще, Дарье Александровне Скомороховой.

Не по нему служба

В самом конце пятидесятых в Илёвском лесничестве, в которое входили все наши окрестные леса, возник дефицит на лесников. К слову, Василия Фёдоровича сызмальства звали Лесником. Ну, приклеилась за ним такая кликуха. Хорошо ещё, что не оскорбительная, а то бывает так назовут человека, что ни одна бумага не стерпит. Ну, Лесник, так Лесник.
Забегая вперёд, скажу, что и сегодня в селе он абсолютно каждому знаком как Лесник, а все ближайшие родные зовутся не иначе как Лесниковыми. В ту давнюю пору, о которой  идёт речь, Лесник стал настоящим лесником.

Всё же уломали его в лесничестве, не посмотрели, что у него всего три класса образования, дескать, не такие уж большие хлопоты, лес сторожить, тем более были уверены, что молодой мужик не позарится на государственное добро, не такой по натуре, чтобы хапать. Но не предусмотрели одного. Кажется, всего-то и месяц пробыл на государственной должности. Сказал, как отрезал: «Не моё это!»
Фигура лесника в нашем посёлке всегда была видная. Ну, и к Макарцову нарулились. Один просит пару – тройку возков дров, да чтобы не топать в Илёв, где их чин-чинарём выписывают пусть и не за большие деньги. Другой приметил в лесу вывороченную ветровалом строевую ель, дескать, чего уж там бумагу плодить, своё дело: «Сегодня ты мне помог, завтра – я тебе». А как отказать солдатской вдове, жердей просит нарубить, изгородь поправить?!  

Ни одному просящему новоиспеченный лесник не находил в себе сил отказать. Но вовремя понял, что по голове начальство не погладит, узнав, как он распоряжается государственным имуществом, раздавая его направо – налево.

Предпочёл добровольно снять с головы фуражку с дубовыми листьями. За всю историю Илёвского лесничества такой стаж в должности стажа леса был, наверное, самым коротким, о чём он ничуть не сожалел, привычно впрягшись в крестьянские дела. 

Но Лесником так и остался, естественно, не по трудовой книжке. Гуляла у нас байка, но не исключено, что всё изложенное ниже было сущей правдой, не стал наводить справок на этот счёт у моего старого знакомого. Выписав лесу для  строительства, прибыл в Три Овражка из какого-то ближнего села мужик и спрашивает первого встречного, где лесник живёт. Ему показали на дом Макарцовых, стоящий у пруда. Тот заходит, спрашивает, кто ему нужен. Василий Фёдорович подтвердил, что он не ошибся адресом. Гость прямо с порога выкладывает из сумки на стол бутылку водки и батон колбасы.

- Э, тебе, мил человек, нужен другой лесник. Правдашний, - сразу же смикитил хозяин. – А я – доморощенный.

И отправил щедрого на угощение посетителя к настоящему стражу леса, которым у нас не один десяток лет был Михаил Андреевич Колганов, известный всему народу как Мишутка.

Богат детьми и внуками

Семья их через каждые полтора – два года разрасталась. Появление на свет третьего подряд сына отец встретил спокойно. Ждали с Анной Степановной четвёртого ребенка. «Ну, уж на этот раз даст Бог девочку», - молилась в душе мать. Бог, видно был далеко от наших Трёх Овражков. Не услышал мольбы. На свет снова появился сын. 

Подошло время рожать пятого. Мужики уже начали подшучивать: «А что ты всё возишь жену в Нарышкино? Вези в Сатис, там девку родит». Не страдающий никакими суевериями Василий Фёдорович, запрягший скорого на ногу Орлика, направился в Сатис, или «на Совхоз», как все привычно называли посёлок, стоящий от нашего в девяти километрах – чуть дальше, чем Нарышкино. Утром, въезжая с восточной стороны в Три Овражка, Макаров распевал на всю улицу «Пять сыновей – и сам, как соловей». Всем всё было понятно. Прошло пара лет, и та же песня, правда переделанная – «Шесть сыновей – и сам как соловей» - звучала у парадных ворот со стороны нарышкинской дороги.

Довелось трёховражинскому люду слушать и про «семь сыновей».

Тут уместно сделать оговорку. Помещая рассказ о Макарцове в недавно выпущенную книгу «Моё Нарышкино», я допустил досадную оплошность. Всегда считал, что их супружеская пара родила и воспитала семерых детей, двое из которых, как это ни горько сознавать, уже ушли из жизни. Автор сделал акцент именно на песне о «семи сыновьях». Оказывается, не семеро сыновей у них, а восьмеро.

Неточность вскрылась, когда вручал супругам книгу, а заодно и поздравлял Анну Степановну с её восьмидесятилетием. Юбилей хозяйки дома их большая семья отметила с размахом. Собралось больше шестидесяти гостей. Благо, почти все живут в родном селе. Всем нашлось место в пятистенке: детям, внукам, правнукам. Прекрасно помню, какими тяжёлыми в наших местах шестидесятые годы. Народ выживал, по сути, при абсолютном безденежье. Всех восьмерых подняли на ноги. Это ли не мужество?!

Дорога к храму 

А когда жизнь в поселке после двух подряд пожаров, слизавших четыре дома, стала угасать, переехали Макарцовы со своим большим хозяйством на историческую родину – в село Нарышкино. Василий Фёдорович устроился на работу в совхозную кузницу. Понятно, что с хилым здоровьем у горна и наковальни не справишься. Но тяжёлый труд ему сызмальства был знаком. И под силу. Он и сегодня, в свои восемьдесят с лишним, не похож на старика.

А двадцать лет назад былодним из закоперщиков восстановления церкви в селе. Вначале их собиралось по 10 – 15 мужиков. Работали изо дня в день. Постепенно один за другим отсеивались. Осталась самая стойкая тройка: он, Иван Алексеевич Поздышев и Иван Александрович Шемяков, потерявший в молодости руку, что, впрочем, ничуть не мешало ему наравне с другими рубить срубы или выполнять другую плотницкую работу. Макарцов, как всегда, был передом, не побоимся употребить это просторечное выражение.

Привык быть в коренниках. Не один год ходил на работу в церковь, не требуя какой-либо оплаты. Такая уж закалка смолоду: доводить начатое дело до конца. Иные в селе даже стали называть «Лесникова церковь».

Шемяков, Н. Всегда передом / Николай Алексеевич Шемяков // Наша жизнь. – 2016. – 15 июля. – С. 3.

 

 

 

Обновлено (02.08.2016 12:45)

 
Слабовидящим

 

Онлайн - опрос.
Какими услугами Вы предпочитаете пользоваться в библиотеке?
 

 

 

 

 

 

IMGP3107.JPG
1
Счетчик посещений
HotLog