Get Adobe Flash player

postheadericon Из книги Мое Нарышкино

В рядах мятежников

Нельзя исключать, что сельцо Нарышкино, а в конце XVII века наверняка численность его населения была небольшой, не обошло стороной восстание под руководством атамана Степана Разина. Может быть, совершенно случайно, но уже в относительно недалёкие советские годы одну из его улиц, именующуюся и доселе в народе Кутком, официально стали называть именем Степана Разина. В историю России он вошёл как народный заступник, а Ленин назвал его «вождём мятежного крестьянства». Восстание, начавшееся на Дону, вскоре перекинулось на Волгу, захватив и наши края. И на то были свои причины.

Царский произвол, неимоверная нищета местного населения толкали его на неподчинение. Своим заступником народ видел Стеньку Разина и стал собираться в отряды. Один из таких отрядов возглавила Алёна Арзамасская. История не донесла до нас её фамилию. Известно только, что родом она из Выездной Слободы (нынешний р. п. Выездное, что под Арзамасом). После смерти крестьянина-мужа, приняв постриг, стала старицей. Обладая незаурядными организаторскими способностями, обученная грамоте, она собрала под свои знамёна три сотни человек и повела их, чтобы помочь восставшим в Темникове. Город был окружён царским войском. По пути следования отряда мятежников к нему присоединялись новые люди. Возможно, среди примкнувших был кто-то из наших. По крайней мере, в художественной книге «Алёна Арзмасская», подарённой мне её автором Виктором Карпенко более двадцати лет назад, есть упоминания нынешних вознесенских населённых пунктов, в частности, Аламасова и Нарышкина.

Повстанцы оказали серьёзное сопротивление правительственным войскам. Но после того, как последние были объединены и командование возложили на опытного в военных делах князя Юрия Алексеевича Долгорукова (нач. XVII -  1682 г.), мятежников стали преследовать неудачи. В начале декабря 1670 года повстанцы в течение нескольких дней были разгромлены хорошо обученными войсками. Часть их погибла, многих пленили. Не избежала участи быть пленённой и сама монахиня Алёна. Историки приводят пример: укрывшись в церкви, она продолжала упорно сопротивляться, расстреляв из лука семерых или восьмерых царских солдат, а убедившись, что дальше сражаться бессмысленно, бросилась навзничь к алтарю.

Ворвавшиеся в храм солдаты обнаружили её в такой позе. И вроде бы ни один из войска Долгорукова, взяв Алёнин лук, не смог натянуть тетиву, насколько большой физической силой обладала эта мужественная женщина. Известно, что она приняла мученическую смерть, сама шагнула в объятый огнём деревянный сруб, не издав ни звука. Старица вошла в историю как русская Жанна д’Арк. И хотя крестьянские волнения продолжали всплывать в других селения, пожар крестьянской войны в наших местах пошёл на убыль. 

У завода под боком 

В Нарышкине никогда не было помещиков. Земли оставались казёнными. Но время от времени случались большие тяжбы с Саровским монастырём. И чаще всего из-за покосов. Например, в 1768 году крестьяне Нового и Старого Аламасова в своей челобитной Екатерине Второй просили вернуть им леса, сенные покосы, рыбные ловли и другие угодья по рекам Сатису, Сарме и Мокше, захваченные монахами Саровского монастыря. Не вняв гласу просящих, царица приняла сторону монастыря.

Без особой радости воспринял крестьянский люд, когда сенатский секретарь Ефим Разнатовский надумал строить на речке Илёвке завод. Развитие промышленного дела означало, что сократятся площади пригодной для обработки земли, будут вырубаться леса, меньше станет покосов. Были даже волнения, и усмирять несогласных приходилось присланному воинскому подразделению. 

Но было и благо для народа. Скупив у промышленника Разнатовского чугунный завод, братья Баташёвы в восьмидесятых годах XVIII века развернули на нём, как и на других производствах округи, бурную деятельность. На Илёвском заводе, доставшемся после раздела всего имущества старшему брату, Андрею Родионовичу, работали около восьмисот человек, занятых производством чугуна, железа, а также на разных вспомогательных работах. Надо было строить надёжные запруды, чтобы держать большой объём воды, в которой нуждалось тогдашнее производства как в источнике энергии для привода в действие различных машин и механизмов. Завод нуждался в добыче сырья и его доставке. Произведённую продукцию надо было транспортировать. Нарышкинские крестьяне охотно нанимались на разные работы, чтобы иметь хоть какой-то заработок для прокорма семьи. В больших объёмах требовался заводу древесный уголь. Гнали дёготь. 

Чтобы добыть руду, а она в наших местах не отличалась большим содержанием железа и к тому же лежит не на поверхности, делали так называемые «дудки». Это такой колодец от трёх до восьми метров шириной и от пяти до 15 метров в глубину. Рудокоп, вооружившись зубилом и кайлом (молотком), вырубает куски руды, грузит их в бадью, а человек наверху с помощью специального ворота с барабаном так же, как и ныне кое-где ещё продолжают доставать воду из колодцев, поднимает руду. То был каторжный труд. Да если ещё учесть, что со временем запасы сырья истощались и вырубать определённое количество бадей с рудой, в которой был бы достаточный процент железа, становилось не под силу. Сырья же требовалось много. Количество рудников доходило в округе до полусотни, и в каждом, как правило, было по полтора – два десятка «дудок», расположенных одна от другой на расстоянии 15 – 25 метров.

Одни крестьяне занимались добычей руды, другие отвозили сырьё на завод на своих лошадках, работая в основном в межсезонье, когда не было полевых сельскохозяйственных работ. За год доставляли руды до 700 тысяч пудов.

Производительность заводов (вскоре там их стало два – Верхний и Нижний) достигала до 60 тысяч пудов чугуна и 10 тысяч пудов железа. Продукцию надо было отправить на Вознесенский завод для дальнейшей переработки или же на пристани в Суморьево и Теньгушево, откуда она уходила к заводским потребителям. И вся отгрузка осуществлялась исключительно гужевым транспортом: летом – на телегах, зимой – на санях. Выполняя заводские заказы, владельцы лошадок имели возможность хоть как-то свести концы с концами.

Нелёгкая доля

После введения Павлом I в 1797 году «Учреждения об императорской фамилии» члены царской фамилии стали содержаться за счёт доходов от специально выделенных для этих целей больших имений. Чтобы управлять ими, создали удельное ведомство, которое стало подчиняться министру императорского двора. Вначале в удельное ведомство вошли только дворцовые земли. А позднее его власть стала распространяться и на значительное количество казённых земель, к каковым относились прежде нарышкинские.
Крестьяне, проживающие на таких землях, стали называться удельными. Они обязаны были платить различные земские и имперские сборы, отбывать многочисленные повинности, но главное, что было обременительным для них – поземельные сборы. Например, в 1830 году такой сбор был определён в размере до пяти рублей серебром с души. Да ещё надо было заплатить до трёх рублей подушных денег. Всего получалось восемь рублей. Много это или мало: По ценам того времени денежная сумма была эквивалентна стоимости 45 пудов ржи. А если учесть, что земли в нарышкинской округе никогда не отличались щедростью, на оплату разного рода сборов и податей уходила значительная часть собранного урожая. Были годы, когда засуха или град оставляли крестьянина, по сути, вообще без хлеба. Выручали илёвские заводы. Десятки крестьян промышляли углём. 

Он требовался местной металлургии в огромных объёмах. Отводились куреня, или гектар леса по нынешнему. С одного куреня получалось пять куч. Каждому рабочему куренных дел установлен урок (норма) на год: срубить, сложить и вывезти три кучи, в каждой из которых, если пользоваться современными мерами объёма древесины, её было 70-80 кубометров.

Изнурительным трудом вынуждены были заниматься по 14 – 15 часов в сутки. Зарабатывали же дроворубы сущие пустяки. К примеру, в 1882 году в наших местах на заготовку одной кубической сажени (по современному исчислению это чуть больше восьми кубометров) платили от 30 до 50 копеек. За неделю, если харчиться самому, можно было заработать до двух рублей. Если же на хозяйской кормёжке, получай примерно полтинник. У углежогов выходило чуть больше.

Крестьяне, занимающиеся вывозкой дров, угля или продукции на своей лошадке, получали в день до 60 копеек, а овёс им приходилось покупать по 40 копеек за пуд. За пуд ржаной муки, например надо было отдать полтора рубля.
В «Окладной книге Ардатовской уездной управы на земельные площади 1889 год» крестьяне Нарышкина, как впрочем, и Аламасова, и Сар-Майдана, значатся как государственные. А это даёт основания предположить, что действительно на их месте стояли когда-то засеки, служившие промежуточными пунктами пограничной стражи, а новосёлы считались её защитниками. 

К 1890 году при селе значилось 4762,5 десятины (одна десятина равна 1,09 гектара) земельных угодий, основная часть которых по-прежнему принадлежала кому-то из потомков известной в России фамилии Нарышкиных.

Шемяков, Н. Из книги "Моё Нарышкино" / Николай Алексеевич Шемяков // Наша жизнь. – 2016. – 12 августа. – С. 3.

Обновлено (15.08.2016 07:39)

 
Слабовидящим

 

Онлайн - опрос.
Какими услугами Вы предпочитаете пользоваться в библиотеке?
 

 

 

 

 

 

IMGP3135.JPG
1
Счетчик посещений
HotLog